Информация о городе
Городские новости
История Харькова
Места отдыха
герб Харькова finance.ua
отдых в Харькове
Отдых
О Харькове
Полезное
Гороскоп от ignio.com

“Я вышла из тюрьмы”

Полтора года назад из мест лишения свободы вышла Дубинина Валентина Теодасьевна. Женщин, которые сидят по ее статье, называют “шококладницы”. Они получили срок за растрату государственных денег в ососбо крупных размерах. Когда-то, в советские времена, по этой статье полагалась “вышка”. “Шоколадную” сумму, за которую села в тюрьму Валентина Дубинина, мы еще назовем. Мы расскажем, откуда взялись и куда делись эти особо крупные деньги. А главное - Валентина Дубинина, которая вышла из тюрьмы полтора года назад, вернется туда вместе с нами. Ненадолго.
Валя пригласила нас к себе домой. а мы пригласили ее съездить с нами в зону - туда, откуда она вышла не так давно. Но расскажем обо всем по порядку. Эта история началась солнечным утром 1998 года. В обыкновенную квартиру большого болочного дома позвонили два человека в милицейской форме.

Дверь открыла женщина в домашнем халате и с полотенцем в руках. Вот так, как сегодня - это было обычное утро обычной семьи. Папа собирается на работу. Дочка спешит в школу. Мама готовит завтрак. Это - последнее мирное утро Валентины Дубининой. Два человека в милицейской форме надели на нее наручники и на глазах любопытных соседей втолкнули ее в воронок.
Валя:
“Я всегда говорила: “Я - в тюрьму? Да никогда. Что я сделала преступного? Ничего. Я живу правильно, честно”.

Валя Дубинина жила правильно и честно. Хорошо училась в школе, занималась спортом, много читала. Вставала, как положено, в 7, ложилась спать в 9. Строго соблюдала режим дня. Не прогуливала уроки, не дерзила учителям, не врала маме-папе. У нее был один неоспоримый талант - талант дружить. Все знали, что лучшей подруги, чем Валя Дубинина, просто не бывает.
Валя:
“У меня был такой девиз: Не имей 100 рублей… Много друзей - это хорошо.
Ведь раньше у меня двери в доме не закрывались. Праздники все у меня”.

А потом у Вали, как и положено, случилась первая любовь - соседский Сережка, красавец-хулиган. Но росла Валя девочкой строгих правил, только смотрела на него да вздыхала. А тут и школу закончила, блестяще, с благодарностями. И поехала Валя в столицу, поступила в торговый институт.
Валя:
“Но тут же в Харькове моя любовь осталась, мой будущий муж. Я как представила, что я 5 лет буду учиться в Киеве, а он здесь, в Харькове, найдет кого-то и женится, я этого не могла перенести”.

Бросила Валя Киев, вернулась домой, поступила в институт общественного питания и вышла замуж за свою первую любовь, соседского Сергея. Вернулся он из армии и начали они с Валей семью строить. Родилась дочка Алина. Сергей работал шофером-дальнобойщиком, Валя - бухгалтером-кассиром. В семье всегда было шумно и весело, друзья шли косяком: Новый год - у Дубининой, 8 Марта - у Дубининой, денег занять - у Дубининой.

Валя:
“Я всегда говорила: Алина, если со мной что-то случится, тарелку борща тебе дадут. Нет, не дали, не принесли”.

Что случится скоро беда, что в беде этой друзья не помогут, не нальют дочери тарелку борща, об этом Валя тогда еще не подозревала. С утра до вечера работала: много, честно, добросовестно. Так прошло 15 лет. Пока ранним солнечным утром в дверь квартиры многоэтажного дома не позвонили два человека в милицейской форме.

Валя и в страшном сне не могла представить себе, как в одночасье перевернется ее мир, полный друзей, любви и справедливости. Близкой подруе Светке, нужны были деньги. Много денег. Она пришла, как водится, к Дубининой. так делали все. Дубинина всем помогала. среди друзей ходила даже такая поговорка: если тебе плохо, пойди к Дубининой и пожалуйся, она придумает. как тебе помочь. Но столько денег, сколько нужно было Светке, у Вали не было. светка умоляла, плакала, говорила. что без этих денег ее убьют. Она просила деньги ненадолго, но сейчас, сразу, иначе ей конец.
ЗАКАДР. И вот тогда Валя сделала то, за что расплачивалась три года. Бухгалтер-кассир с 15-летним стажем Валенитина Дубинина пришла на работу, открыла сейф, взяла из кассы 4 тысячи гривен и отдала подруге. Светка не вернула деньги ни через месяц, ни через год - никогда. А между тем, на работу к Вале нагрянула налоговая.
“Я Свету эту искала. “Ты меня под статью подводишь”. Она: “У меня денег нет”.
Валя работала по 24 часа в сутки, пытаясь вернуть долг в кассу. Она соглашалась на любые подработки. Она практически ночевала на работе. Она до последней минуты не верила, что ее могут посадить в тюрьму.
Валя:
“Но когда на меня надели наручники, сняли отпечатки пальцев, сказали: Вот эту везти. Нет, про меня. Про сильно выпившую. Я испугалась. Я ехала в стакане, дышать нечем. Думала, не влезу. - Влезешь, никуда не денешься, втолкнем”.
Тюрьму Валя представляла, как в кино: серый подвал, капающая вода, слежавшееся сено. Все оказалось намного прозаичнее и от этого еще страшнее. Обычная комната с синими панелями, зарешеченным окном и 30-ю женщинами, которые здесь же едят, пьют, пишут письма и в туалет ходят здесь же.

Валя:
“Когда меня привезли на СИЗО: Руки за спину. Закрыли в камере. Я попрощалась с жизнью. Думала, живой отсюда не выйду”.

В СИЗО Валя просидела больше года. Все это время тянулись судебные разбирательства. На суды приезжали мама, дочка, сестра и подруга. На первые суды приезжал муж. А в СИЗО он не приехал ни разу. Не собрал ни одной передачи. Не написал ни одного письма. Не приехал ни на одно свидание.
Валя:
“Я, может быть, хотела его видеть, не хотела. Но мне было бы приятно. Но он не пришел”,

В Качановскую женскую колонию, где Валя отбывала срок, муж тоже ни разу не приехал. И только потом, много позже, Валя узнает, что ТАК поступают все мужья всех заключенных женщин. Ну, или почти все.
Когда утром Валю увели в наручниках, муж сказал дочери: Алина, мне почему-то кажется. что мама не вернется сюда никогда. Алина пошла в школу, высидела один урок и ушола. Она ходила под окнами райотдела, искала маму и плакала. Через три дня Алина собрала свои вещи и ушла жить к бабушке, маминой маме. На судебные заседания к Дубининой приходили мама, сестра. дочь и один раз муж. Она исдела за решеткой в “обезьяннике”, смотрела в зал и думала: вот, весь мой полк в сборе. На судах адавли “пятиминутку” для общения с родственниками. Муж к вале не подошел ни разу. За два с половиной года тюрьмы Валя Дубинина написала больше сотни писем. Одно из них - мужу. Остальные - дочери Алине.

Из писем дочери.

“Здравствуй, дорогой мой любимый ребенок! Алинушка моя, здравствуй! Если бы ты знала, какой у меня сегодня праздник. Я получила от тебя письмо. Господи, как я счастлива! Неужели я дождалась? Девочка моя, если б ты знала, какие я муки испытываю в ожидании твоего письма”.

“Я понимаю, что, сидя здесь, я только и могу письма писать. И от этого я очень страдаю, что не могу вам ничем помочь. Даже те деньги, что я зарабатываю здесь, на зоне, - это только лишь на бумаге. Спасибо, что хоть свидание могу оплатить”.

“Алинушка, пожалуйста, плащ и кипятильник, очень нужно. Опять дожди, и сушить негде… А, может быть, какая-нибудь помада у тебя найдется. Ну, примерно такого цвета, как я крашу. А если нет, то не нужно”.

“Дорогая Алинушка, ты мне обещала плащ. Выпал снег, и мы опять долго стояли на просчете. Фуфайка 2 дня не сохла. Снег для нас - это ужас. Всех гонят на хозработы. Снег счищали до асфальта, даже ночью работали. Алина, как будете идти на свидание, может, купите мне хлеба, хотя бы пару буханок”.

“Мне стыдно, что я тебя, девочка моя, обременяю просьбами. Если б не передачи, я б уже была в стадии дистрофика. Ничего, мы еще с тобой борща нааврим и картошки нажарим. И будем счастливы”.

“Алинушка, позвони дяде Коле и передай ему: у нас в отряде поломался телевизор, и починить его некому. Да и кто будет платить деньги? Так вот, я хочу, чтобы он помог отряду, а мне это зачтется. Ведь через 11 месяцев у меня УДО. Будут благодарности. Значит, я буду в первых рядах на поселок”.

“Ты спрашиваешь, что такое поселоки УДО. Объясняю. По моей статье имеются льготы. Если у меня не будет нарушений, то я иду на поселок. Это у нас через забор есть такой поселок. Там режим содержания послабее. все тоже работают. Но там вы можете чуть ли не каждый день меня видеть и кормить. Там зарабатывают деньги и даже на рынок отпускают. И если там нет нарушений, то с поселка предоставляют на УДО - это условно-досрочное освобождение”.

“Работы много. Работаю с 6.30 до 19-ти каждый день. День проходит быстро, но срок почему-то на месте. Уже заработала нарушение. При обыске у меня в тумбочке был найден хлеб. Я 2 дня не ела, сидела на голоде, потому что очень болел желудок. Вот и собрала хлеб, хотела на сухари пустить. Спрятала, а объяснительную не написала”.

“Аля, передавай привет дяде Коле. Мне хочется его видеть, но в то же время что-то комплексую. Аля, а как я вообще выгляжу? Сильно я старая и страшная? Может быть мне кажется, что тюрьма меня не состарила, а сохранила. Говорят, что я в свои 40 выгляжу на 30. Смортю на твою фотографию, какя ТЫ у меня красавица”.

“Очень люблю и сильно скучаю. Твоя мама Валя. Даже почему-то страшно писать, что мама. Ведь нормальные мамы дома сидят, детей воспитывают, а плохие мамы… Целую тебя крепко, ребенок мой дорогой”.

На письмах Вали Дубининой стоит обратный адрес колонии № 54 - переулок Вишневый 16. Она ненавидела это сладкое название - Вишневый переулок. Нам казалось, она никогда не приедет по этому адресу снова. Но когда мы предложили бывшей заключенной Валентине Дубининой вместе с нами снова войти в зону - она согласилась. Согласились и сотрудники колонии. Валя Дубинина отбывала наказание в колонии два с половиной года. Сегодня вместе с нами она проведет там два с половиной часа.СЮЖЕТ “Эксперимент в зоне”

Вот из этих синих ворот полтора года назад вышла бывшая заключенная Валентина Дубинина. Теперь она ненавидит синий цвет. Там, по ту сторону ворот, все почему-то красили синей краской. Синие двери, синие панели, синие ворота. Полтора года назад, в день своего освобождения, она подходила к воротам зоны изнутри.

Валя:
“Кажется, вот-вот подходищь уже близко к воротам, а шаги такие маленькие. Шаг сделаешь и стоишь полчаса. Душа уже рвется. И такая щелка маленькая. Боишься, что не протиснешься, что тебя окликнут. Не положено. И когда я вылезла из этих ворот, увидела, кто стоял - моя дочь стояла”.

Эксперимент для Вали действительно жестокий. Ей холодно: она кутается в шубу. Ей жарко, она снимает шапку. Она хочет закурить, но ломается одна сигарета, вторая. Валя уговаривает себя: не вставать при появлении начальства. Не вставать… Она сейчас войдет в зону, войдет уже свободным человеком.

Валя:
“Ой, ужасные чувства. Я такие чувства не сипытывала, когда меня на воронке привозили как осужденную. Нервничаю. Как переступить порог, вернуться обратно”.

Мы сдали паспорта и мобильные телефоны. Дамские сумки, кофры и видеоаппаратуру никто проверять не стал. Мы останавливаемся перед каждой дверью - все на замках. Здесь везде свой запах и свои особые звуки - металлические звуки лязгающих замков.

Мы сразу вышли в промышленную зону. ТАК это место называют только дилетанты - те, кто попал сюда, как мы, слава Богу, всего на пару часов. Для всех остальных это - промзона, где заключенные работают в несколько смен. Вон окно, за которым работала Валя. Она радуется: до сих пор на подоконнике растут цветы, которые она посадила три года назад. Мы заходим в комнату, где Валя работала учетчицей. Это самая ответственная после начальника цеха должность. А вот и сам начальник цеха, Валентин Беликов. Валя вспоминает о нем как-то по-доброму, совсем не так, как можно помнить тюремного начальника.

Валентин Беликов, начальник цеха Качановской колонии:
“Здесь она сидела, искупала вину трудом”.
“Нормальный, грамотный, хороший работник”.

Сейчас швейный цех получил заказ на производство рабочих халатов. Более сложных и дорогих заказов не бывает. Здесь, в этом же цехе, работают две женщины Виктория и Татьяна, с которыми зона свела Валю ближе, чем с остальными. Последний раз они виделись полтора года назад. А сегодня встретились так, словно не виделись десятилетие. Татьяна спрашивает у Вали, как там дочь Алина, как Коля, мама, как сестра Лариса. Спрашивает, будто давно и близко знает их. А на самом деле, не видела Валиных родных ни разу. Как, впрочем, и Виктория Юсупова. У нее срок 10 лет. Семь из них уже отсидела. Как она говорит, разбила последнюю трешку. Валя ее всегда утешала, когда к Виктории долго не приезжали дети.
Виктория, заключенная:
“…не опустила руки. Как у нас говорят, отсидел - все, не человек. Я, может быть, такой была, пока не села”.

Татьяна, заключенная:
“Внешне Валя изменилась, лучше стала. А так, по человеческим качествам, та же улыбка, та же Валя Дубинина”.

Из промзоны мы прошли через несколько помещений вглубь - в зону отдыха. Нас сопровождает зам.начальника Качановской женской колонии Дмитрий Земляной. При нашем появлении все, без исключения, заключенные встают и не садятся до тех пор, пока не получат разрешения. Если мы встречаемся с ними на лестнице, они останавливаются и прижимаются к стене, пока мы не пройдем. Нам часто машут руками. Это приветствуют Валю. Здесь еще сидит много тех, кто ее знает. Она останавливается. Если разрешает Земляной, останавливаются и заключенные. Они говорят не о зоне. Они говорят про домашнюю кошку, про то, что Алина в институт поступила, что телевизор снова поламался. И они с восторгом смотрят на Валины руки.

Валя с заключенными
“- Красивые.
- Я бы сняла сапоги показала. Там тоже есть. Это то, о чем мы мечтали, сидя в камере. При выходе первым делом идем в сауну, выпариваем всю дурь”.

Мы зашли в помещение, где стоит Валина кровать. Тут спит уже другая заключенная. Кровати здесь вообще редко остаются пустыми. В столовой сегодня не самый удачный день - рыбный. Вот и запах соответствующий. Самый дорогой товар - хлеб. Валя до сих пор трепетно относится к каждому куску хлеба. И если дочка оставляет его на столе, Валя обязательно доедает. Она помнит, как трудно делить пайку хлеба на троих. В зоне хлеб продают на внутреннем, так сказать, несанкционированном рынке. Пайка стоит от двух до 12-ти сигарет, в зависимости от передач и праздников. Заключенные говорят, что на таком рынке за пачку сигарет можно купить все, вплоть до дубленки. Перед освобождением Валя купила для своей подруги Алены зимние сапоги за 12 пачек “Ватры” без фильтра.

Валя с заключенными:
“Держись, до встречи на свободе”.

Мы прошли зону за два часа. Валя плакала и смеялась. Замолкала надолго и болтала буз умолку. Тут она оставила 2 года жизни. Такие годы женщины обычно вычеркивают из жизни. Не было их. Все заново! Никто не хочет возвращаться. Валя тоже не хотела, но смогла. Даже сотрудники колонии называют Дубинину сильной женщиной. И, знаете, удивительное дело - по ту сторону ворот небо действительно другого цвета.
Тюремный слэнг женской колонии совсем не страшный. В нем нет грубых или оскорбительных слов. Те, кто вместе едят и делятс япередачей, называются семьей. Посылка или передача называется “грев” - от приятного слова греться. Год в тюрьме - это “понедельник”. Валя Дубинина провеле в зоне два понельника. то есть два полных года, а третий понедельник встречала уже дома. На третий день после освобождения раздался телефонный звонок. Мужской голос спросил, где Алина. А кто это ее ищет?- спросила Валя. Это Алинын папа. Да? А это Алинына мама, - сказала Валя своему мужу.

“После освобождения”

Полтора года назад Валя вышла из Качановской женской колонии с одной гривней в руках. Если бы ее не встречали родные, то от метро до дома пришлось бы идти пешком. Через несколько дней после освобождения Валя начала искать работу. Сначала она позвонила по объявлению - требовалась посудомойка. Она решила, что временно поработает там. По телефону, указанному в газете, ей ответили, что требуется посудомойка с высшим образованием, стажем работы и знанием спецтехнологий. У нее было образование, стаж мытья посуды дома, а вот спецтехнологиями она не владела. Тогда Валя стала искать работу через друзей. После освобождения они - друзья - сами начали названивать ей домой.

Валя:
“Они звонили, им было интересно, какая я пришла: кривая, косая, с наколками, бандерша, в авторитете, из этой серии”.

Самой преданной и близкой подругой оказалась двоюродная сестра Алла. Она ездила на все суды, на СИЗО, в зону. Она не оставила ее ребенка. Она помогала после зоны. Она сильная женщина, но почему-то часто плачет. И по-прежнему, как когда-то в детстве, учит Валентину жизни.
Алла, двоюродная сестра:
“Она не могла разделить, где друзья, а где…Она всех видела друзьями”.
“Она не задумывалась, чем это может обернуться, что останется в результате одна. Не осталось искренних друзей. Хотя их было много, которые нуждались в ней, которым она старалась помочь”.

Мама, Клавдия Григорьевна, до до сих пор не хочет разбираться в том, за что и почему Валю арестовали. Мама все равно считает, что ее дочь не могла сделать ничего плохого. Да, ее дочь сидела в тюрьме. Но главное - что сейчас она на свободе, жива да здорова.
Клавдия Григорьевна, мама:
“Я ослепла, зрение потеряла. Я только и знала, плакала за ней. (ВЫРЕЗАТЬ) Я души не чаяла и не могла дождаться, когда свидание будет”.

Со временем жизнь Валентины стала входить в свою колею. Она работает посменно: неделю - днем, неделю - ночью. Ходит в парикмахерскую, иногда - в сауну. До отвала ест картошку.

Валя:
“Поначалу у меня была еда: хлеб и картошка в любом виде - вареная, печеная. Мама делала деруны”.

Муж просил прощения и умолял ее вернуться. Не смогла. Но когда он с тяжелейшей травмой попал в больницу, именно она дежурила у его кровати днями, а по ночам работала. Выходила мужа, но все-таки не вернулась. Сейчас Валя живет и общается с людьми, которые не предали ее когда-то: с Колей, мамой и дочкой. Валя осталась той же Дубининой, какой ее знали до зоны. Той же, но с двумя оговорками. Рядом с Валей теперь другой мужчина и у нее теперь другой жизненный принцип.
Валя:
“Вот сейчас, после зоны, я пришла к выводу, что лучше иметь 100 рублей. Друзей очень мало”.
Был у семьи Дубининых друг. Дружили семьями 17 лет. Когда Валя попала в тюрьму, Николай делал все. чтобы помочь ей: это он ремонтировал телевизоры и прочую технику в зоне. Ухитрялся получать свидания с Валей. Передавал посылки. Однажды 6-го марта Николай пришел к Вале с тремя гвоздичками. Валя вышла к нему и сказала: ну вот, нашел что в тюрьму нести - цветочки… Сейчас они встречаются уже на свободе. Может, из этого что-нибудь да выйдет.
Пока Валя Дубинина живет с мамой и дочкой. Работает в ночном киоске. У нее есть свои планы на будущее. Во-первых, похудеть на 5 килограммов - после тюрьмы она каждый день доедала в доме весь хлеб. Во-вторых, образование дочери. И в третьих - вернуться к своей профессии, которая так подвела ее в жизни и так выручила в тюрьме. Валя, держись! Ты больше никогда не станешь героиней прогграммы “Я вышла из тюрьмы”. Мы в этом уверены.

Популярные новости города
© Наш Харьков. При копировании материалов сайта гиперссылка на raix.kharkov.ua обязательна
Карта сайта: [1] [2] [3] [4] [5]
Для связи с администрацией пишите на andsale@hotmail.com